Home - Спорт - Как я не стала балериной
Как я

Как я не стала балериной

В детстве, как все еврейские дети, я плохо ела и была очень худенькой. Папа, бывало, сжимал моё запястье своими обмороженными на войне пальцами и любовно со слезами на глазах жалобно говорил: “кожа да кости”.

Сколько себя помню, я всегда боялась, что, когда вырасту, буду такой же толстой, как мама. В нашей большой шумной семье все старшие и младшие без исключения имели свои прозвища, очень точно отражающие их внешность или качества характера.

Мы и сейчас, через столько лет, когда перезваниваемся, обязательно обращаемся друг к другу не по имени, а по семейному прозвищу, что переносит нас на короткое мгновение в далёкую тёплую страну под названием “детство”.

Так вот, маму мою в семье звали “тумба”. Старшая сестра Лина рассказывала, что, появившись на свет, я несколько дней не открывала глаза, переполошив всех вокруг и заставив папу поднять на ноги лучших сахалинских врачей.

Как я в шутку воображала, что это случилось от того, что, открыв глаза и увидев своё женское окружение – Лина тоже была очень полная, – я сразу же их плотно закрыла, подумав: “Ничего себе, куда я попала!”

В детском саду я любила танцевать, делать шпагаты и мостики. Подружки ходили за мной вереницей и просили показать поперечный шпагат. Я охотно демонстрировала своё мастерство, но потом папа сказал, что я могу порвать себе ноги, после чего мои сверстники лишились своего незатейливого развлечения, а я – легко доставшейся мне популярности.

В младших классах я увлеклась танцами. Папа на это смотрел как на что-то несерьёзное, но по возможности не пропускал выступлений, восхищаясь “талантами” своей любимицы. Лина же, которая после смерти мамы принимала во мне большое участие, наоборот, всячески меня поддерживала.

В девять лет решено было отдать маня в балетную школу. Решение это было очень амбициозное и дорогостоящее. Сперва надо было пройти интенсивный двухступенчатый конкурс. Затем, если меня зачислят, надо будет ежедневно после школы ходить на занятия. И это шесть раз в неделю. Папа выразил пассивный протест, отказавшись платить за уроки. Тогда Лина взяла это на себя, собираясь выделить из своей мизерной зарплаты счетовода нужную сумму. Ей был тогда 21 год.

Отборочный экзамен помню как что-то очень страшное. Нас, около двух десятков девочек, завели в большой зал, поставили к станку, и мы делали под музыку какие-то “батманы”. В углу сидели строгие экзаменаторы с каменными лицами и придирчиво осматривали каждую абитуриентку. Затем меня подвели к роялю, и пианистка попросила что-то спеть. Такого я не ожидала и, широко раскрыв глаза, с ужасом заявила, что у меня нет слуха.

– “Как, разве ты меня не слышишь?” – улыбнувшись, спросила пожилая дама, тем самым успокоив меня. Что-то я ей спела, вернее, прокричала с горем пополам, кажется это была “Широка страна моя родная”, она мне помогала, подпевая. Может быть, она хотела заглушить звуки моего пения, несомненно, оскорбительные для профессионального уха. Тем не менее, меня приняли. Правда, условно – до первого полугодового экзамена, на котором будет решено, суждено ли мне стать балериной.

Начала я добросовестно. Ежедневно после школы садилась на 2-й троллейбус и ехала до угла Дерибасовской и Карла Маркса, где в одном из старых особняков где-то под чердаком ютилась Одесская балетная школа.

Учителя нашего звали Вишняков Иван Иванович. Он был невысокого роста, плотный, с круглой блестящей лысиной, всегда при костюме и галстуке. Был он строг, и девочки его боялись. Однажды ему не понравилось, как я держала голову, и он крикнул во всеуслышание: “Гринцер, я тебе сейчас дам по шее, ты её быстро выровняешь”.

Занятия были монотонными и утомительными. Мы подолгу стояли лицом к станку, делая бесконечные “тандюбы”, и я вдоволь насмотрелась на портреты Лепешинской, Улановой и других звезд, украшавших стены студии, всё чаще сомневаясь, что когда-нибудь доберусь до их танцевальных высот.

В нашей группе были талантливые девочки. Одна из них мне особенно запомнилась. Панкратова Наташа, очень хорошенькая, с длинными ногами и с родинкой на щеке, была предметом моей постоянной зависти. У неё даже хитон был красивее, чем у других девочек. Её часто ставили в пример другим ученицам.

К новому году стали готовиться к экзамену. Я к тому времени порядком подустала и иногда даже пропускала занятия, чтобы Лина не знала. Мне хотелось проводить время со школьными друзьями, но между уроками балета и домашними заданиями времени ни на что не оставалось.

Всем будущим балеринам к экзамену шили новые хитоны, покупали новые носки и тапочки. Дома мне сказали, что денег на новое обмундирование нет. Плакать и требовать было бесполезно. На вопрос учителя я, краснея, сказала, что мне купят только новые носки, что тоже было неправдой.

Экзамен я завалила, и было решено меня из балетной школы забрать. Я не очень сожалела.

Из двадцати девочек нашего класса только одна закончила восемь классов балетной школы. Наташа бросила за несколько лет ранее.

Так, не успев начаться, бесславно закончилась моя карьера балерины.

Папа хотел, чтобы я занималась художественным чтением, брала уроки английского и играла в шахматы.

Одно время я ходила на какие-то кружки, но это долго не продолжалось.

Я продолжала участвовать в школьном танцевальном кружке, но мне хотелось чего-то большего, чего-то вне дома, куда я могла уходить от моего нерадостного быта и где можно было бы себя выразить с помощью движения под музыку.

Детские секции тогда нигде не объявлялись, и я понятия не имела, куда податься.

Помню, мы с друзьями решили попробовать плавательный кружок. Нас всех вместе запустили в бассейн, тренер махнул рукой, и мы поплыли, после чего он всех, кроме одного, отправил домой.

Затем в школе у нас набиралась баскетбольная команда. Я попробовала пойти и туда. Это просто был цирк. Не имея представления об игре, я бросала мяч куда придётся, выпрямляя в прыжке коленки и вытягивая носки.  На вторую тренировку я не пошла.

Потом я пробовала спортивную гимнастику, где продержалась около двух недель, пока не стало очевидным, что толку с меня там тоже не будет. Я панически боялась передвигаться по бревну, слабые руки меня не держали при подтяжке на брусьях, а о том, чтобы перепрыгнуть через коня, и речи быть не могло.

Но я знала, что был спорт и для меня. Это художественная гимнастика. Только где она предлагалась, я понятия не имела.

Однажды, правда, я была очень близка к своей цели. Каким-то образом я попала в детскую спортивную школу на Воронцовском переулке. Там был отбор в секции акробатики, спортивной и художественной гимнастики. Урок состоял из трёх частей: все юные претенденты проводили по 20 минут с тренером по каждому виду спорта, которые тестировали их пригодность к тому или иному спорту.  Когда меня просматривала тренер по художественной гимнастике, мы делали различные танцевальные шаги под музыку, и я сразу почувствовала, что я нашла то, что искала. Роза Трейгер, так звали инструктора, спросила, хочу ли я быть в её секции, на что я кивнула головой, и она с улыбкой кивнула в ответ.

Но затем, когда я попала к тренеру по акробатике, он попросил меня сделать колесо, а я его делать не умела. Он сказал, чтобы я больше не приходила. Я была невероятно стеснительной, вместо того чтобы подойти к Розе и попроситься в её группу, я просто ушла. Мне было тогда 12 лет.

Прошло ещё полгода. Кто-то из школьных подруг узнал, что в Локомотиве проводится набор в секцию художественной гимнастики, и в один прекрасный день мы с подружками отправились на просмотр. Клуб находился на другом конце города, в индустриальной части одесской Молдованки, куда приличные люди без нужды не показывались. Но это меня не волновало. Далеко так далеко, какое это имело значение?

Я очень волновалась на просмотре и старалась как могла. Меня приняли, правда, Алла Свирская, мой будущий и единственный тренер, сказала, что надо будет похудеть. Я согласно кивнула: “Конечно, непременно, обязательно”.

Так начался новый, самый светлый период моей юности.

Check Also

Куда пойти учиться

Куда пойти учиться

Наконец-то приближается долгожданное лето. Через пару недель заканчиваются занятия в школах. Семьи планируют отпуска, летние лагеря …

Пусть сбываются

Пусть сбываются самые смелые мечты!

Хорошая зима выдалась в этом году. Порадовала детей и взрослых пушистым снегом, многие любители зимних видов …

Добавить комментарий

Пожалуйста, выключите AdBlock